Новый знакомый вася читать

Чит Константин. Вася

Покосился повар: "Ничего себе едок - Парень этот новый". Как прошел он, Вася Теркин, Из запаса рядовой, В просоленной гимнастерке Сотни верст земли родной. До чего .. Звук знакомый Отзывается в спине. Маша минус Вася, или Новый матриархат (сборник); Читать онлайн бесплатно .. Однажды встретились на квартире у его знакомого доктора. Здесь вы можете читать онлайн книгу «Маша минус Вася, или Новый матриархат» Однажды встретились на квартире у его знакомого доктора.

Потом они знакомятся, смеются. Он солдат, его зовут Али, он из Дагестана. Ее зовут Юля, она учится на бухгалтерских курсах, приехала домой на каникулы. Они режутся в карты, а потом идут в воду. Вода от их горячих тел закипает, словно от всунутого в воду кипятильника. Он учит ее плавать она до сих пор не научиласьосторожно дотрагиваясь до ее обнаженного тела его касания напоминают пугливые неумелые ласкинаправляя ее тело, как маленькую лодку по течению. Она радостно колотит воду руками и ногами, поднимая брызги.

Сквозь смех и свои отчаянные крики она чувствует его ладонь, которой он ее придерживает. Его ладонь, как что-то отдельное от него, все время соскальзывает вдоль ее живота — то ли случайно, то ли. Она вся сосредотачивается на этих касаниях его руки.

Она вожделеет к его руке, и рука словно понимает это — пальцы ползут все ниже и ниже… Они уходят с головой в водяную яму, и он на секунду выпускает ее из рук. Ее несет течением, разворачивает, ударяет головой о песок так, что она чуть не теряет сознание. С выпученными глазами, сошедшая с ума от страха, она бьется в воде, как большая рыба, пока он не ловит. Он обхватывает ее руками так, словно весь состоит из одних только рук, и, прижимая ее тело к своему, выносит на берег. Они лежат на песке у самой воды, тяжело дышат.

Он обнимает ее, успокаивает. Закрыв глаза, она тычется ему мокрым от слез лицом куда-то в плечо. Он аккуратно поднимает ее лицо и молча целует в губы. Она на всю жизнь запоминает молочный вкус его губ. Потом они уходят далеко в пески, где никого нет, и ложатся. Она отдается ему, лежа на горячем песке и глядя в небо на раскаленное солнце. Ей кажется, что она отдается самому солнцу. Возвращаясь, они чуть не наступают на огромную змею, медленно переползающую через дорогу.

Змея, подняв свою серую головку и глядя на них маленькими злыми глазами, жарко, страстно шипит на них, а потом, преподав им какой-то важный жизненный урок, с чувством исполненного долга, извиваясь всем телом, неторопливо уползает.

Потом сама собой разрушилась страна, Али уехал к себе на родину, там началась война, говорили, что он стал боевиком, она даже видела его однажды по телевизору: Потом она потеряла его из виду, считала убитым, уехавшим из страны, пропавшим, и, наверное, так оно и.

Но иногда дохнет вдруг с юга посреди зимы на нее огнедышащим змеем, жарко, страстно, и она понимает, что то лето осталось, оно никуда не делось, никуда не исчезло. Утренние размышления о любви 2. Это происходило всегда, когда ты смотрела ему в глаза, слышала его голос тебе было не важно, о чем он говорилкасалась его руки. Мир открывался тебе навстречу одним порывом, весь. Дневные размышления о любви 2. Не Петербург, еще Ленинград. Семьдесят девятый слякотный февраль XX века. Мы с Мариной, которую все называют Крашэ, студентки театрального училища, посланы в культурную столицу на зимние каникулы.

Просто так, за хорошую учебу, набираться тут той самой культуры, которой в Москве. Живем в общаге консерватории. Засыпаем под музыку Рахманинова в час ночи.

В шесть часов утра просыпаемся под музыку Чайковского. Студенты консерватории играют на роялях, стоящих во всех углах и предбанниках общаги. В нашей комнате стоит скромное пианино. Крашэ садится за него и одним пальцем набивает мелодию из пяти китайских нот: Потом, словно возмущаясь, выдает бурную негодующую руладу, похожую на индюшачью.

Из чисто московской а вернее, пермской, поскольку она из Перми вредности Крашэ добивает на клавишах китайскую утреннюю песнь, посвященную великой реке Хуанхэ. Идем по Невскому, месим ногами питерскую снежную кашу. Этой каши просят наши сапоги, и мы, загребая снежное месиво полной ложкой, от души их ею кормим. С небес прямо за шиворот нам сыплется мокрое крошево. Там можно испить горячего бульона и съесть пирожок. Причем бульон — бесплатный. А где вторая, там и третья — нас же трое.

Решаем, куда пойдем. Что у нее куда более важная миссия. Ей необходимо найти Поцелуев мост. Объясняю Крашэ, что в такую погоду все же лучше ходить по дворцу, в тепле разглядывая шедевры. Говорит, что от того, найдет она Поцелуев мост в Питере или нет, зависит ее жизнь и судьба. Не более и не менее. При этом она стоит очень близко это ее манера — подходить во время разговора к человеку впритыксмотрит на нас сквозь толстые стекла очков: Потому что Димон — это святое.

Платоническая, потому что Димон — голубой. Но это не страшит Крашэ. Она считает, что когда-нибудь переделает Димона. А если нет, то духовное все равно важнее телесного.

Поцелуев мост станет их символическим загсом, так как согласно одной из легенд, если поцелуешься на мосту со своим любимым, то и не расстанешься с ним. Димон приедет завтра, и завтра же произойдет их символическое бракосочетание.

Короче, вот такой бред. Но мы верим в бред Крашэ, потому что верим в их любовь с Димоном. Выходим опять в крошево и слякоть. Кружим по городу, спрашивая у прохожих дорогу к Поцелуеву мосту. Подходим к одному мосту, другому, третьему, четвертому… Доходим до Новой Голландии, куда нам присоветовал идти один из проходящих морячков, а там, мол, рукой подать. Рвемся в эту самую Голландию пройти. Но Голландия на замке, патруль нас не пускает, объясняя, что там находится что-то очень секретно-военное.

В поисках стратегически важного для нас объекта — Поцелуева моста — ходим вокруг военной базы, как три диверсантки, то и дело выбирая из своих глазниц залетающий туда мокрый снег. Мы торжественно всходим на Поцелуев мост, взволнованно носимся по нему туда-сюда и трижды друг с другом расцеловываемся на вечную дружбу. Вечером мы сидим у Валентины — в узкой, как шкаф, комнате в коммуналке на Желябова. Валентина кипятит в чайнике две бутылки красного сухого вина, добавляет туда сахара и гвоздики и, обзывая этот напиток глинтвейном, разливает его по чашкам.

Мы сдвигаем наши чаши за великую платоническую любовь Крашэ и Димона. Крашэ раскраснелась и выглядит настоящей невестой. Ее огромные голубые глаза висят, как воздушные шары, словно бы отдельно от. Мы пьем горячее вино, болтаем, мы — счастливы. На другой день Димон не приедет.

Ночью его заберут, дадут срок. Из тюрьмы он так и не выйдет. Утренние размышления о любви 3. Утром действительно стало легче и понятнее, как жить.

Что надо просто очень долго, протяженно, не суетясь, его любить. Что уже все состоялось, что любовь есть, но просто она вот такая — без частых звонков и почти что без встреч, но нить натянута. И надо этому просто радоваться, что вот есть это натяжение. На том и остановимся. Пусть он у меня сияет протяженно, как свет звезды. Он же природное явление — ветер, звезды, степь, мой сад — счастье. Дневные размышления о любви 3.

Они познакомились на Волге, на теплоходе, на котором плыли из Куйбышева да, тогда Самара называлась Куйбышевом в Волгоград в командировку. Им достались верхние полки в темном четырехместном трюме, и поэтому они старались проводить все время на палубе. Днем они загорали, ели сахарный, истекающий алым соком арбуз, неизвестно чему смеялись, глядя друг другу прямо в. Его глаза были тогда синие, такого же цвета, как Волга.

В Волгограде, переделав командировочные дела, они поехали в Волжский, к ее подруге. Она свалилась на них, такая огромная, что они, подавленные ею, весь день пролежали в гостинице, испуганно прижавшись друг к другу, и не знали, что делать с ней, открывшейся перед ними бездной, и не знали, как с ней сладить. На другой день он уезжал в Москву. Она — в свои астраханские степи, откуда и была родом. У нее был муж и сын шести лет.

У него была жена и сын-старшеклассник. Потом они еще несколько раз встречались, тайно, жадно. В чужих городах, на чужих квартирах, чужих диванах и простынях. Однажды встретились на квартире у его знакомого доктора.

На чужой плите она жарила курицу, он разглядывал медицинскую энциклопедию. Он рассматривал каких-то безобразных уродов: Он поднял голову и сказал: Потом пришла домой к мужу и сказала: Муж, конечно, ее не отпустил.

Потом были дни, месяцы, годы, которые, казалось бы, только и были созданы для того, чтобы ими, как бинтами, можно было замотать эту любовь, одеть ее в смирительную рубаху, чтобы она там умерла внутри ее, отмучилась, сдохла. И вроде бы отболело.

Сын вырос, муж сидел в кресле у телевизора, жизнь вроде бы состоялась. Через десять лет они случайно встретились опять в командировке, в Кустанае, в казахских степях. Сидели в шатре, куда их пригласили на пирушку в честь окончания общего дела.

Он и она сидели и молча смотрели друг на друга. Потом так же молча, как звери, встали и пошли в степь. Они любили друг друга так же жадно, как и десять лет назад, как будто и не было никаких десяти лет, как будто не было у нее семьи, мужа и сына, как будто не было разлуки.

Над ними так же, как тогда, в Волжском, на берегу Ахтубы, грозно висела огромная звездная бездна и так же остро и грешно пахла полынь. Утром, когда они уже были в гостинице, из номера он позвонил жене в Москву и сказал, что уходит от нее, потому что встретил здесь, в Кустанае, женщину, которую любил десять лет.

На том конце провода вдруг тонко заголосили, его жена голосила и голосила, не останавливаясь, тонким пронзительным голосом ребенка, которому очень больно. Его жена плакала и плакала, а он стоял, отвернувшись к окну, держа телефонную трубку, и слушал. Она тихо оделась и вышла. Утренние размышления о любви 4.

бМЕЛУБОДТ фТЙЖПОПЧЙЮ фЧБТДПЧУЛЙК. чБУЙМЙК фЕТЛЙО

Сказала, чтобы сейчас же собирал вещи и уходил. Вчера с ним поехали за стройматериалами в Москву, и он как-то хитро сел в другой вагон электрички, чтобы ехать не с ней, и потом, пока она выбирала в магазине обои для дома, он тихо сказал, что сейчас быстро сходит в институт, который закончил уже лет пять тому назад, ему зачем-то надо попасть на семинар, и очень долго его не.

Пришел, сказал, что на семинар он не успел. А где же ты был, с кем виделся? Она поняла, что был у. Ничего ему не сказала. До утра он играл в шахматы, а она встала в 6: Так та его называла. Вот как пошло с утра, так и покатилось. Он ушел спать, сказал, что проснется, соберет вещи и уйдет. Она подумала, что действительно уйдет, потому что это уже всем надоело: Он любит ту, из института, а ее даже не уважает, иначе не было бы неделю назад этого публичного тисканья незнакомой девки в ресторане.

И вчерашнего прыганья в другой вагон электрички. И хождения по институтам. В общем, разваливается семья на глазах. И ее уже не склеить. Надо уж думать о дальнейшем, о своем будущем.

О виртуальном немце, который появился у нее в соцсетях, вдовец с семилетней дочерью на руках, сделавший ей предложение, или, наоборот, о реальном враче из Санкт-Петербурга, который подарил ей зачем-то макет корабля. С алыми, между прочим, парусами. Или просто отдохнуть от всех мужчин и заняться собой и своим делом.

Ну просто устала, просто страшно устала стеречь. Когда нашла переписку с той, он предложил ей восточный вариант: Ушел и в тот же день вернулся. Якобы за зарядкой от телефона. Открыла дверь, он зашел и остался. Та звонила, плакала, что у них любовь. Что она любит его, а он. Предложила им пожениться и оставить ее в покое.

Гнала его к. Лежал на диване и жениться на той не. Просто хотел ходить в общагу. Полгода сторожила его, а он ударил опять в то же самое место. Приехал и пошел к той, соскучился, видно, за лето — 1 сентября. Так что спасения ей и семье их нет, и она больше не. Он неисправим и исправляться не хочет. Кстати, развестись он предложил сразу, как только она завелась. То есть он все время об этом думает, раз так сразу же и предложил. Мол, проснусь, соберу вещи и уйду. Хватит, уже наигрались в семью.

Ту измену не пережить. Он чужой стал, а это уже не переделать, не перетерпеть. Пусть идет к. Дневные размышления о любви 4. А он сидел-сидел, видимо, ждал, что я к нему подойду, а я не подходила, и он тогда вошел в комнату полувошел, он же теперь никогда не входит, а стоит в дверях и говорит: Он говорит, что вот, он может уходить. Что у него есть дом и он туда поедет. Ну, уходи, сказала я и дальше смотрела фильм.

А он пошел опять к компу. И тут я поняла, что на самом деле это он так извиняется, то есть делает первый шаг к примирению. Мол, вот собрался, и от тебя зависит, уходить мне или.

Решаем, куда пойдем. Что у нее куда более важная миссия. Ей необходимо найти Поцелуев мост. Объясняю Крашэ, что в такую погоду все же лучше ходить по дворцу, в тепле разглядывая шедевры.

Говорит, что от того, найдет она Поцелуев мост в Питере или нет, зависит ее жизнь и судьба. Не более и не менее. При этом она стоит очень близко это ее манера — подходить во время разговора к человеку впритыксмотрит на нас сквозь толстые стекла очков: Потому что Димон — это святое. Платоническая, потому что Димон — голубой. Но это не страшит Крашэ. Она считает, что когда-нибудь переделает Димона. А если нет, то духовное все равно важнее телесного.

Поцелуев мост станет их символическим загсом, так как согласно одной из легенд, если поцелуешься на мосту со своим любимым, то и не расстанешься с ним.

Димон приедет завтра, и завтра же произойдет их символическое бракосочетание. Короче, вот такой бред. Но мы верим в бред Крашэ, потому что верим в их любовь с Димоном. Выходим опять в крошево и слякоть.

  • Маша минус Вася, или Новый матриархат (сборник)

Кружим по городу, спрашивая у прохожих дорогу к Поцелуеву мосту. Подходим к одному мосту, другому, третьему, четвертому… Доходим до Новой Голландии, куда нам присоветовал идти один из проходящих морячков, а там, мол, рукой подать.

Рвемся в эту самую Голландию пройти. Но Голландия на замке, патруль нас не пускает, объясняя, что там находится что-то очень секретно-военное. В поисках стратегически важного для нас объекта — Поцелуева моста — ходим вокруг военной базы, как три диверсантки, то и дело выбирая из своих глазниц залетающий туда мокрый снег.

Мы торжественно всходим на Поцелуев мост, взволнованно носимся по нему туда-сюда и трижды друг с другом расцеловываемся на вечную дружбу.

Вечером мы сидим у Валентины — в узкой, как шкаф, комнате в коммуналке на Желябова. Валентина кипятит в чайнике две бутылки красного сухого вина, добавляет туда сахара и гвоздики и, обзывая этот напиток глинтвейном, разливает его по чашкам. Мы сдвигаем наши чаши за великую платоническую любовь Крашэ и Димона. Крашэ раскраснелась и выглядит настоящей невестой.

Ее огромные голубые глаза висят, как воздушные шары, словно бы отдельно от. Мы пьем горячее вино, болтаем, мы — счастливы. На другой день Димон не приедет.

Заветный ковчег Гумилева

Ночью его заберут, дадут срок. Из тюрьмы он так и не выйдет. Утренние размышления о любви 3. Утром действительно стало легче и понятнее, как жить. Что надо просто очень долго, протяженно, не суетясь, его любить. Что уже все состоялось, что любовь есть, но просто она вот такая — без частых звонков и почти что без встреч, но нить натянута. И надо этому просто радоваться, что вот есть это натяжение. На том и остановимся. Пусть он у меня сияет протяженно, как свет звезды. Он же природное явление — ветер, звезды, степь, мой сад — счастье.

Дневные размышления о любви 3. Они познакомились на Волге, на теплоходе, на котором плыли из Куйбышева да, тогда Самара называлась Куйбышевом в Волгоград в командировку. Им достались верхние полки в темном четырехместном трюме, и поэтому они старались проводить все время на палубе. Днем они загорали, ели сахарный, истекающий алым соком арбуз, неизвестно чему смеялись, глядя друг другу прямо в.

Его глаза были тогда синие, такого же цвета, как Волга. В Волгограде, переделав командировочные дела, они поехали в Волжский, к ее подруге. Она свалилась на них, такая огромная, что они, подавленные ею, весь день пролежали в гостинице, испуганно прижавшись друг к другу, и не знали, что делать с ней, открывшейся перед ними бездной, и не знали, как с ней сладить. На другой день он уезжал в Москву.

Она — в свои астраханские степи, откуда и была родом. У нее был муж и сын шести лет. У него была жена и сын-старшеклассник. Потом они еще несколько раз встречались, тайно, жадно. В чужих городах, на чужих квартирах, чужих диванах и простынях. Однажды встретились на квартире у его знакомого доктора. На чужой плите она жарила курицу, он разглядывал медицинскую энциклопедию. Он рассматривал каких-то безобразных уродов: Он поднял голову и сказал: Потом пришла домой к мужу и сказала: Муж, конечно, ее не отпустил.

Потом были дни, месяцы, годы, которые, казалось бы, только и были созданы для того, чтобы ими, как бинтами, можно было замотать эту любовь, одеть ее в смирительную рубаху, чтобы она там умерла внутри ее, отмучилась, сдохла.